Внимание! Вы используете устаревшую версию браузера.
Для корректного отображения сайта настоятельно рекомендуем Вам установить более современную версию одного из браузеров, представленных справа. Это бесплатно и займет всего несколько минут.
Попробовать Оформить подписку
Попробовать Оформить подписку
Оценка доказательств и непосредственное исследование их источников следственным судьей
Юрий Сухов, кандидат юридических наук, адвокат, бизнес-партнер практики Уголовного права и защиты бизнеса, Juscutum Анна Резникова, кандидат юридических наук, адвокат практики Уголовного права и защиты бизнеса, Juscutum

Институт судебного контроля является прогрессивной новеллой для правоприменительной практики в области уголовных правоотношений. С принятием в 2012 году Уголовного процессуального кодекса Украины (далее – УПК) украинское общество получило новую парадигму: судебный контроль за соблюдением прав, свобод и интересов лиц в уголовном производстве (п. 18 ч. 1 ст. 3 УПК) на стадии досудебного расследования осуществляется независимым арбитромследственным судьей.

Следственный судья уполномочен осуществлять судебный контроль, проверять законность ограничения неотъемлемых естественных прав человека на свободу, личную неприкосновенность и неприкосновенность права собственности, которые могут подвергаться ограничениям только в предусмотренных законом случаях. То есть, по сути, стать барьером от незаконного государственного принуждения.

Обеспечение соблюдения принципов состязательности, верховенства права и законности в ходе проведения досудебного расследования является главным ориентиром следственных судей в Украине при осуществлении полномочий по судебному контролю.

При имплементации международно-правового опыта в правовую действительность украинского государства структурный подход в законодательной технике относительно определения полномочий следственного судьи, к сожалению, не получил должного системного урегулирования. Это привело к существенным недостаткам и пробелам в УПК 2012 года, которые заполняются судами совершенно неоднородно и противоречиво, даже в пределах одного суда. Ситуацию усугубляет отсутствие обязательных к исполнению разъяснений и толкований норм УПК Украины1.

Прошло 8 лет с момента введения института следственного судьи в Украине.

Авторы научно-практического исследования касательно этапов предоставления судьям отдельных полномочий в ходе досудебного расследования приводят интересные сведения. Так, УПК УССР 1960 года не содержал аналогичного субъекта с полномочиями судебного контроля на стадии досудебного расследования. Ранее функцию надзора выполнял прокурор, например, в части применения меры пресечения в виде заключения под стражу. Данная тенденция начала меняться с принятием 28.04.92 постановления Верховной Рады Украины "О Концепции судебно-правовой реформы в Украине". Именно этот документ включал новый принцип – установление судебного контроля за законностью и обоснованностью процессуальных решений следственных органов, ограничивающих права граждан. Это дало толчок к внесению изменений в УПК УССР 1960 года благодаря Закону Украины "О внесении дополнений и изменений в некоторые законодательные акты Украины", которыми предусматривались обжалование постановления об отказе в возбуждении дела, обжалование в суд санкций прокурора на арест, обжалование в суд постановления о закрытии дела и т. д. Следующим этапом расширения полномочий судов в ходе досудебного расследования стало внесение в рамках "малой судебной реформы" изменений в ряд законов, которыми вводились такие полномочия суда, как: избрание, продление и изменение меры пресечения в виде заключения под стражу (ареста) подозреваемого, обвиняемого лица; предоставление разрешения следователю/прокурору на обыск жилья или иного владения лица; наложение ареста на корреспонденцию и снятие информации с каналов связи; осмотр жилища или иного владения лица; обжалование действий следователя и прокурора и т. п.2.

При рассмотрении вопроса эффективности правового института следственного судьи лица, принимающие участие в уголовных производствах, довольно часто сетуют на формальный поверхностный подход к реализации функции судебного контроля. Вместо укрепления фундамента вокруг главной задачи следственного судьи – осуществления судебного контроля за соблюдением прав и свобод человека в ходе досудебного расследования, вновь сформированная практика несколько искажает парадигму указанного института3.

2 Роль слідчого судді у кримінальному провадженні. 2019 – 2020 роки: Звіт за результатами дослідження / Автор. кол.: Ю. Бєлоусов, В. Венгер, А. Ореан, Є. Крапивін, С. Шапутько, В. Яворська. – Київ, 2020. – С. 44 – 45.

3 Такое положение дел ярко проявляется в работе "триады" – Национальное антикоррупционное бюро Украины, Специализированная антикоррупционная прокуратура и Высший антикоррупционный суд. Общественный запрос на борьбу с коррупцией в Украине создал автономную, в определенном смысле замкнутую систему, которая пытается игнорировать даже правовые выводы, содержащиеся в постановлениях Верховного Суда.

По убеждению авторов, существенным недостатком, который как на практике, так и в науке решается неоднозначно, является проблема непосредственного исследования и оценки доказательств следственным судьей на стадии досудебного расследования.

Одно из самых больших ограничений прав и свобод человека в ходе досудебного расследования – применение мер обеспечения уголовного производства.

При изучении материалов, которыми прокурор обосновывает необходимость применения к лицу меры обеспечения уголовного производства, перед следственным судьей встает крайне сложная и важная задача: отыскать баланс между защитой лица, общества и государства от совершаемых уголовных правонарушений, то есть обеспечить привлечение виновного лица к уголовной ответственности. С другой стороны, обеспечить восстановление и охрану прав, свобод и законных интересов лица, которое предстает перед следственным судьей, с тем, чтобы ни один невиновный не был подвергнут процессуальному принуждению, собственно, выполнить задачу уголовного производства. По убеждению авторов, это можно достичь только путем принятия процессуальных решений после непосредственного исследования и оценки представленных сторонами доказательств, что, к сожалению, не всегда стремятся делать следственные судьи.

Так, интересные, но неутешительные эмпирические данные приводятся в отчете "Роль следственного судьи в уголовном производстве. 2019 – 2020 годы", в соответствии с которыми только в 13 % случаев (78 из 599) из изученных определений следственные судьи ссылались на доказательства обоснованности подозрения с их анализом, в 48 % (287 из 599) определений ссылки на доказательства были, но без их анализа, а в 38,5 % (231 из 599) проанализированных определений ссылки на доказательства обоснованности подозрения вообще отсутствовали. Среди проанализированных были два определения, в которых следственный судья ссылался лишь на обстоятельства обращения с ходатайством, и одно, в котором следственный судья опроверг доказательства, подтверждающие подозрение (всего 0,5 %)4. Соответственно, Я. П. Зейкан очень справедливо заметил, что следственные судьи фактически избегают исследования доказательств и наличия обоснованного подозрения, продолжая устаревшую традицию поддержки стороны обвинения5.

Необходимо согласиться с утверждением В. Т. Нора и М. И. Шевчук о том, что обязанность доказывания наличия оснований для избрания меры пресечения конкретного вида возложена на прокурора. Ограниченное же толкование запрета использовать доказательства, полученные с нарушением требований уголовного процессуального закона, для обоснования подозрения при решении вопроса об избрании меры пресечения, конечно, существенно облегчает реализацию обязанности доказывания, которая лежит на стороне обвинения, и деятельность следственного судьи, который не желает усложнять работу самому себе6.

4 Роль слідчого судді у кримінальному провадженні. 2019 – 2020 роки: Звіт за результатами дослідження / Автор. кол.: Ю. Бєлоусов, В. Венгер, А. Ореан, Є. Крапивін, С. Шапутько, В. Яворська. – Київ, 2020. – С. 155.

5 Зейкан Я. П. Обережніше із запобіжним заходом // Закон і Бізнес. – 16.01 – 22.01.2016 р. – Випуск № 3 (1249).

6 Нор В. Т., Шевчук М. І. Обґрунтована підозра як підстава для обрання запобіжного заходу та продовження його строків: практика Європейського суду з прав людини та українські реалії. – http://pravoisuspilstvo.org.ua/archive/2019/6_2019/part_2/30.pdf. – С. 183.

Заметим, что в настоящее время высказываются и противоположные позиции. Так, А. В. Панова при осуществлении системного анализа норм, составляющих содержание института недопустимости доказательств, пришла к выводу, что решение вопроса о недопустимости представленных сторонами фактических данных, осуществляемых в соответствующем процессуальном решении, относится исключительно к компетенции суда во время судебного разбирательства7. Ученая подчеркивает, что в ч. 1 ст. 94 УПК речь идет об умственной и интеллектуальной деятельности следователя, прокурора, следственного судьи, которая заключается в их субъективном восприятии фактических данных, а также оценке этих сведений по своему внутреннему убеждению для принятия соответствующего решения в уголовном производстве. Соответственно, такая оценка носит сугубо субъективный характер, который не предусматривает принятия указанными субъектами процессуального решения о признании таких фактических данных доказательствами, ведь значение доказательств они приобретают только по результатам интерпретации их судом8. С такой позицией автора согласиться нельзя, поскольку, по нашему убеждению, она вступает в прямое противоречие с императивным предписанием, содержащимся в ст. 94 УПК, которое обязывает следственного судью оценивать каждое доказательство. Доказательства на стадии досудебного расследования существуют независимо от "интерпретации их следственным судьей или судом", а единственным путем их юридического исключения из материалов уголовного производства является их оценка.

7 Автор анализирует нормы ч. 2 ст. 87 и ч. ч. 1, 2 ст. 89 УПК. (См.: Панова А. В. Визнання доказів недопустимими у кримінальному провадженні: монографія. – Харків: Право, 2017 – С. 188.)

8 Автор анализирует нормы ч. 2 ст. 87 и ч. ч. 1, 2 ст. 89 УПК. (См.: Панова А. В. Визнання доказів недопустимими у кримінальному провадженні: монографія. – Харків: Право, 2017 – С. 188.)

Существование в теории уголовного процессуального права различных подходов к вопросу оценки доказательств следственным судьей, очевидно, и влечет введение последними противоречивой, а иногда и порочной практики во время правоприменения. Так что вполне логично намерение авторов изучить данную проблему.

Статья 94 УПК содержит предписание относительно оценки доказательств в уголовном процессе, которое обязывает следственного судью по своему внутреннему убеждению, которое основывается на всестороннем, полном и беспристрастном исследовании всех обстоятельств уголовного производства, руководствуясь законом, оценивать каждое доказательство с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а совокупность собранных доказательств – с точки зрения достаточности и взаимосвязи для принятия соответствующего процессуального решения. При этом для последнего ни одно доказательство не имеет заведомо установленной силы.

Такое предписание ст. 94 УПК не может толковаться ни буквальным/филологическим, ни логически-содержательным методом, кроме как обязанность полной и всесторонней оценки следственным судьей всех представленных на его рассмотрение сторонами уголовного производства доказательств, что в итоге должно послужить основанием для принятия им надлежащего решения на основе собственного, сформированного по результатам оценки доказательств, внутреннего убеждения. В противном случае какими источниками (информации), кроме как доказательствами, должен руководствоваться следственный судья при принятии соответствующего решения?

Следующим важным принципом уголовного производства, связанного с оценкой доказательств, который должен учитывать в своей деятельности следственный судья при рассмотрении соответствующих ходатайств или жалоб, является непосредственность исследования показаний, вещей, документов и заключений экспертов.

Непосредственность исследования доказательств означает обращенное к следственному судье требование закона об исследовании им всех собранных в конкретном уголовном производстве доказательств путем допроса обвиняемых, потерпевших, свидетелей, эксперта, осмотра вещественных доказательств, оглашения документов, заключений экспертов, воспроизведения звукозаписи и видеозаписи и т. д. Данный аспект уголовного судопроизводства имеет значение для полного выяснения обстоятельств уголовного производства и объективного решения вопросов, вынесенных на рассмотрение следственного судьи сторонами.

Обобщение практики рассмотрения ходатайств следователей о применении мер пресечения, как подчеркивает С. Л. Шаренко, свидетельствует о том, что в 95 % случаев прокуроры и следователи ссылаются как на доказательства обоснованности предъявленного подозрения – на показания потерпевших, свидетелей, полученные ими в ходе допроса и зафиксированные протоколом допроса. Вместе с тем системный анализ вышеуказанных норм действующего законодательства не дает правовых оснований считать такие доказательства допустимыми, так как следственные судьи, как правило, не заслушивают показания потерпевших, свидетелей, а посему не могут учитывать их как доказательства, подтверждающие обоснованность подозрения9.

К исключительным выводам для правоприменительной практики по этому поводу пришла Большая Палата Верховного Суда в постановлении от 12.12.2019 г. по делу № 800/623/16 (800/98/16) (производство № 11-1399заі18), в котором было подчеркнуто, что "...в соответствии с частями первой и второй статьи 23 УПК суд обязан исследовать показания как самостоятельный источник доказательств непосредственно путем допроса лица в судебном заседании. Следственный судья не может ссылаться на допрос лица следователем во время досудебного расследования, поскольку согласно части четвертой статьи 95 УПК он может основывать свои выводы лишь на показаниях, которые непосредственно получил в ходе судебного заседания. Поэтому протокол допроса подозреваемого... для следственного судьи не имел никакого процессуального значения как источник доказательств, а следовательно, не влиял на соответствующее решение суда"10.

9 Шаренко С. Л. Участь слідчого судді в оцінці доказів під час досудового провадження // Досудове розслідування: актуальні проблеми та шляхи їх вирішення: матеріали пост. діючого наук.-практ. семінару, 17 жовт. 2014 р. – Харків, 2014. – Вип. 6. – С. 122.

10 Постановление Большой Палаты Верховного Суда от 12.12.2019 г. по делу № 800/623/16 (800/98/16) (производство № 11-1399заі18).

Соответственно, усматривается, что следственный судья не вправе обосновывать судебные решения показаниями, предоставленными следователю или прокурору, или ссылаться на них. Суд может обосновывать свои выводы лишь на показаниях, которые он непосредственно воспринимал в ходе судебного заседания или которые получены в порядке, предусмотренном ст. 225 УПК.

Верховный Суд неоднократно давал ориентиры относительно принципа непосредственности и порядка (правил) его реализации11. Итак, вышеуказанное постановление доказывает необходимость применения ст. 23 УПК в работе следственного судьи. Это обусловлено тем, что непосредственность восприятия доказательств позволяет надлежащим образом исследовать и проверить их (как каждое доказательство отдельно, так и во взаимосвязи с другими доказательствами), осуществить их оценку по критериям, определенным в ч. 1 ст. 94 УПК, и сформировать полное и объективное представление о фактических обстоятельствах конкретного уголовного производства.

Несоблюдение принципа непосредственности приводит к нарушению других принципов уголовного производства, в том числе презумпции невиновности и обеспечения доказанности вины, обеспечения права на защиту, состязательности сторон и свободы в представлении ими своих доказательств и в доказывании перед судом их убедительности. Поэтому принцип непосредственности выступает неотъемлемым элементом процессуальной формы судебного разбирательства, а его несоблюдение судом, исходя из содержания ч. 2 ст. 23 и ст. 86 УПК, означает, что доказательства, которые не были предметом непосредственного исследования суда, не могут быть признаны допустимыми и учтены при вынесении судебного решения судом, кроме случаев, предусмотренных настоящим Кодексом, а следовательно судебное решение в соответствии со ст. 370 УПК не может быть признано законным и обоснованным12.

Доказательствами в уголовном производстве являются фактические данные, полученные в предусмотренном УПК порядке, на основании которых следователь, прокурор, следственный судья и суд устанавливают наличие или отсутствие фактов и обстоятельств, имеющих значение для уголовного производства и подлежащих доказыванию (ст. 84 УПК). В этих условиях процессуальными источниками доказательств являются показания, вещественные доказательства, документы, заключения экспертов.

Действующий УПК предъявляет ряд требований, обусловливающих относимость, допустимость и достоверность доказательств, которые связывают с требованиями к таким доказательствам и процедуре их получения в ходе досудебного расследования.

В частности, как отмечалось выше, показания будут источником доказательств для следственного судьи в соответствии со ст. 23 и ч. 4 ст. 95 УПК только в случае, если он непосредственно их воспринимал во время устного допроса в судебном заседании или когда они получены в порядке, предусмотренном ст. 225 УПК. Следственный судья не вправе обосновывать судебные решения показаниями, предоставленными следователю, прокурору, или ссылаться на них (см. упомянутое постановление Большой Палаты Верховного Суда от 12.12.2019 г. по делу № 800/623/16 (800/98/16)).

Содержание этих предписаний корреспондируется с полномочиями, определенными, в частности, в ст. ст. 184 и 201 УПК и т. д., которыми стороне уголовного производства предоставлено право определять перечень свидетелей, которых она считает необходимым допросить в ходе судебного разбирательства. То есть закон предусмотрел процедуру устного допроса свидетеля следственным судьей при рассмотрении соответствующего ходатайства стороны производства.

Вещественные доказательства, как материальные объекты, несущие в себе сведения, которые устанавливаются во время уголовного производства, также должны предоставляться для осмотра следственному судье в соответствии со ст. 23 УПК в оригинале с целью непосредственной оценки им для внутреннего убеждения доказывания соответствующих обстоятельств этим источником доказательств.

Согласно ч. 3 ст. 99 УПК сторона уголовного производства, потерпевший, представитель юридического лица, в отношении которого осуществляется производство, обязаны представить суду оригинал документа. Оригиналом документа является сам документ, а оригиналом электронного документа – его отражение, которому придается такое же значение, как и документу. Следовательно, для доказывания обстоятельств, на которые ссылается сторона уголовного производства, представление ею следственному судье оригинала документа является обязательным. Как следует из вышеупомянутого предписания закона, копия бумажного/фото-/видео- или созданного путем звукозаписи документа, изготовленная любым способом, не является надлежащим источником доказательств для следственного судьи, а потому последний не может ссылаться на такую копию в своем решении.

Такой же позиции по этому поводу придерживается и Верховный Суд, который в своих решениях указывает:

1. "В соответствии с ч. 3 ст. 99 УПК, сторона уголовного производства, потерпевший, представитель юридического лица, в отношении которого осуществляется производство, обязаны представить суду оригинал документа. Оригиналом документа является сам документ, а оригиналом электронного документа – его отражение, которому придается такое же значение, как и документу.

<...>

Учитывая то, что в ходе судебного разбирательства, на основании заключения эксперта КНИИСЭ Министерства юстиции Украины № 9119/16-35 от 10.06.2016 года... было установлено, что видеофонограммы (фонограммы), на которые ссылается сторона обвинения, зафиксированные на оптических дисках – УВБ 9/255, УВБ 9/404, УВБ 9/256, УВБ 9/405, УВБ 9/262, УВБ 9/407, УВБ 9/266, УВБ 9/406, УВБ 9/367, УВБ 9/368, УВБ 9/366, УВБ 9/362.., на которые фиксировались НСРД, являются копиями, судом они обоснованно признаны недопустимыми доказательствами, а соответственно и другие производные от них доказательства, в том числе протоколы негласного следственного (розыскного) действия – аудио-, видеоконтроля лица от 05.09.2013.., также являются недопустимыми, о чем указано в судебных решениях"13.

2. "...апелляционный суд согласился с решением суда первой инстанции о невозможности использования при обосновании виновности ЛИЦО_4 видеозаписи "1_06_R_20161026220000. avi" с оптического диска "Videx DVD-RW 4,7 GW" с камеры наружного видеонаблюдения, которая была установлена на магазине по ул. Вокзальная в г. Кропивницком, поскольку она не является оригиналом видеозаписи.

В частности, суд первой инстанции, мотивируя свое решение об отклонении и о невозможности использования в качестве доказательства виновности ЛИЦО_4 указанной видеозаписи, сослался на заключение экспертизы видеозаписи № 21496/17-35 от 10 ноября 2017 года, согласно которому предоставленная на исследование видеофонограмма "1_06_R_20161026220000. avi" с оптического диска "Videx DVD-RW 4,7 GW" является копией..."14.

Отдельного внимания в этом смысле заслуживает тот факт, что поскольку протоколы процессуальных действий и приложения к ним, а также носители информации, на которых с помощью технических средств зафиксированы процессуальные действия, являются документами в понимании источника доказательств, то предоставление их следственному судье в оригинале вместе с приложениями, определенными в ст. ст. 104 – 107 УПК, обязательно. Несоблюдение требований закона относительно содержания протоколов, процедуры их составления, оформления надлежащих приложений и предоставления их следственному судье в оригинале лишает последнего возможности ссылаться на них как на доказательство в своем решении.

При оценке допустимости протоколов по результатам процессуальных действий следует иметь в виду, что они должны составляться следователем или прокурором, которые проводят соответствующее процессуальное действие, во время его проведения или непосредственно после его окончания. В состав следственного (розыскного) действия входят также действия по надлежащей упаковке вещей и документов и другие действия, имеющие значение для проверки результатов процессуального действия (ст. 106 УПК).

В этом аспекте обращает на себя внимание тот факт, что УПК установлены сроки для совершения соответствующего процессуального действия и составления протокола по его результатам. Следовательно, такие действия и надлежащие протоколы могут совершаться/оформляться исключительно в рамках установленных настоящим Кодексом сроков. В частности, Верховный Суд по этому поводу отметил: "Как определено законодателем в уголовном процессуальном законе, "неотложные" процессуальные сроки – это такие сроки, в течение которых участники производства имеют право на совершение определенных действий, а в случае, если упущено определенное законом время, они утрачивают возможность совершить соответствующее процессуальное действие. Эти сроки устанавливаются в интересах скорости ведения уголовного производства и должны быть непродолжительными.

Таким образом, коллегия судей считает, что окончание установленного законом "неотложного" срока влечет за собой утрату того процессуального права, осуществление которого было обусловлено этим сроком, и с его истечением процессуальные действия не смогут приобрести законную силу и не повлекут соответствующих правовых последствий"15.

Заключения эксперта вместе с приложениями к нему должны предоставляться следственному судье в оригинале. При этом такое заключение эксперта должно учитываться следственным судьей в качестве доказательства только в случае его соответствия требованиям ст. ст. 101 – 102 УПК.

Возникает логичный вопрос: на каких именно стадиях досудебного расследования следственный судья должен оценивать доказательства? Все стадии досудебного расследования, на которых следственный судья рассматривает вопросы, вынесенные сторонами уголовного производства, нуждаются в оценке доказательств. Это, в частности, при вынесении решений о принятии мер обеспечения уголовного производства, рассмотрении ходатайств о негласных следственных (розыскных) действиях, установлении срока для ознакомления с материалами досудебного расследования, продлении срока досудебного расследования, осуществлении специального досудебного расследования, рассмотрении жалоб на решения, действия или бездействие следователя, дознавателя, прокурора, отводе сторон уголовного производства и т. д.

Процедура рассмотрения данных вопросов следственным судьей практически тождественна, а посему к ней применяются общие положения.

Анализ предписаний закона об основаниях для применения мер обеспечения уголовного производства, которые имеют следствием самое большое ограничение прав и свобод человека, свидетельствует, что обязательными условиями их принятия является доказывание надлежащим представителем стороны обвинения наличия:

1) обоснованного подозрения в совершении лицом уголовного правонарушения такой степени тяжести, которая может стать основанием для применения мер обеспечения уголовного производства;

2) потребностей досудебного расследования, которые оправдывают такую степень вмешательства в права и свободы личности, о которой говорится в ходатайстве следователя, дознавателя, прокурора;

3) выполнения задания, для выполнения которого следователь, дознаватель, прокурор обращается с ходатайством (ч. 3 ст. 132 УПК).

При этом законодателем сделан акцент на том, что при рассмотрении вопроса о применении мер обеспечения уголовного производства стороны уголовного производства должны представить следственному судье доказательства, доказывающие обстоятельства, на которые они ссылаются. Каждое из определенных обстоятельств/поводов/оснований должно доказываться отдельно со ссылкой на конкретные материальные доказательства. Бездоказательная констатация существования того или иного обстоятельства должна рассматриваться следственным судьей как предположение.

Определение понятия "обоснованное подозрение" действующий УПК не содержит, поэтому правоприменительная практика, учитывая требования ч. 2 ст. 8 и ч. ч. 1, 5 ст. 9 УПК, ориентируется на Конвенцию о защите прав человека и основных свобод 1950 года и практику ЕСПЧ.

На основании анализа многочисленных решений ЕСПЧ можно сделать вывод, что обоснованное подозрение предполагает существование фактов или информации, которые могут убедить объективного наблюдателя в возможности совершения определенным лицом уголовного правонарушения16. Часть 3 ст. 17 УПК резюмирует, что подозрение не может основываться на доказательствах, полученных незаконным путем, а следовательно это возлагает на следственного судью обязанность оценить допустимость и достаточность доказательств для сообщения о подозрении, в частности, в контексте п. 3 ч. 1 ст. 276 УПК.

Термин "обоснованность" также означает порог, который подозрение должно преодолеть, чтобы убедить объективного наблюдателя в вероятности обвинений17. Так, п. 4 ст. 5 Конвенции обеспечивает арестованным или задержанным лицам право на пересмотр материально-правовых и процессуальных условий, которые, с точки зрения Конвенции, являются существенными для обеспечения "законности" лишения свободы. Это означает, что компетентный суд должен проверить не только соблюдение процессуальных требований национального законодательства, но и обоснованность подозрения, послужившего основанием для задержания, а также цели, с которой применялись задержание и дальнейшее содержание под стражей18.

16 Решения ЕСПЧ по делам "Джон Мюррей против Соединенного Королевства" от 28.10.94 г.; "Эрдагез против Турции" от 21.10.2008 г.; "Фокс, Кэмпбэлл и Хартли против Соединенного Королевства" от 30.08.90 г.; "К.-Ф. против Германии" от 27.11.97 г.; "О'Хара против Соединенного Королевства" от 16.10.2001 г.; "Лабита против Италии" от 06.04.2000 г.; "Нечипорук и Ионкало против Украины" от 21.04.2011 г.

17 Решение ЕСПЧ по делу "Кавала против Турции" от 10.12.2019 г.

18 Решение ЕСПЧ по делу "Елоев против Украины" от 06.11.2008 г.

С целью выполнения таких задач законодатель предусмотрел, что, например, при рассмотрении ходатайства о применении меры пресечения следственный судья обязан установить, доказывают ли представленные сторонами уголовного производства доказательства обстоятельства, свидетельствующие о: наличии обоснованного подозрения в совершении подозреваемым уголовного правонарушения; наличии достаточных оснований полагать, что существует хотя бы один из рисков, на которые указывает следователь, прокурор; недостаточности применения более мягких мер пресечения для предотвращения риска или рисков, указанных в ходатайстве (ч. 1 ст. 194 УПК). В случае отрицательного ответа следственный судья обязан вынести определение об отказе в применении меры пресечения.

А впрочем, как отмечалось выше, судебная практика, к сожалению, достаточно часто идет по ложному пути, безосновательно ссылаясь на отсутствие полномочий у следственного судьи по оценке доказательств на этапе досудебного расследования.

В качестве главного аргумента в защиту указанной позиции используется ссылка на нормы ч. ч. 3, 4 ст. 87 УПК и ч. ч. 1, 3 ст. 89 УПК, а также на положения гл. 28 УПК, в которых законодатель в контексте оценки доказательств использовал словосочетания "суд" и "судебное разбирательство", предусматривающее относимость оценки доказательств на предмет их достаточности и допустимости к компетенции суда, рассматривающего обвинение по существу.

Нельзя согласиться с такой позицией судов, поскольку, исходя из конституционного постулата, законодатель императивно определил, что сообщение о подозрении не может основываться на доказательствах, полученных незаконным путем. Единственным способом установления этого является непосредственное исследование и оценка доказательств, а также их источников следственным судьей при осуществлении судебного контроля. Требование разумного подозрения предполагает наличие доказательств, объективно связывающих подозреваемого с определенным преступлением, и они не должны быть достаточными, чтобы обеспечить осуждение, но должны быть достаточными, чтобы оправдать дальнейшее расследование или предъявление обвинения19. Факты, которые вызывают подозрение, не обязательно должны быть установлены до степени, необходимой для осуждения или даже для предъявления обвинения, что является задачей последующих этапов уголовного процесса20.

19 Решения ЕСПЧ по делам "Джон Мюррей против Соединенного Королевства" от 28.10.94 г.; "Фокс, Кэмпбэлл и Хартли против Соединенного Королевства" от 30.08.90 г.; "Эрдагез против Турции" от 21.10.2008 г.

20 Решение ЕСПЧ по делу "Джон Мюррей против Соединенного Королевства" от 28.10.94 г.

Возвращаясь к вопросу непосредственного исследования доказательств в оригинале, необходимо отметить следующее. Следственные судьи при рассмотрении ходатайства сторон уголовного производства вместе с ними получают массив документов, являющихся приложениями. Довольно часто среди сведений, которыми сторона обвинения доказывает наличие обоснованного подозрения и рисков, встречаются копии заключений судебных экспертов, протоколов осмотра, протоколов временного доступа к вещам и документам, протоколов обысков и допросов свидетелей. Копии соответствующих протоколов иногда имеют непригодное для понимания смысла состояние, нередко не содержат необходимых неотъемлемых реквизитов и приложений (цифровых носителей информации), без которых данные документы не могут признаваться доказательствами. При таких обстоятельствах игнорирование необходимости осуществления оценки доказательств, а также непосредственности исследования показаний, вещей и документов, по убеждению авторов, приводит к нарушению требований УПК и нивелированию функции судебного контроля, а также вынесению незаконных и необоснованных определений, которые, кстати, не имеют преюдициального значения (ст. 198 УПК), но имеют юридическую силу, порождая основания для применения государственного принуждения к лицу.

Действительно, УПК, регулируя вопросы подготовки и подачи следственному судье ходатайств о применении мер обеспечения уголовного производства, предусмотрел приобщение к ним копий материалов, которыми следователь, прокурор обосновывает свои доводы (см. ст. ст. 141, 145, 150, 155, 171, 184 УПК и т. д.). Такое положение является логичным ввиду того, что копии ходатайства предоставляются стороне защиты, а именно ходатайства с приобщенными материалами остаются в судебном деле. То же касается и ходатайств стороны защиты (см., например, ч. 3 ст. 201 УПК). Однако вышеупомянутые нормы никоим образом не отменяют принципа применения института оценки доказательств следственным судьей при принятии решения по таким ходатайствам. Обеспечение непосредственного исследования следственным судьей оригиналов, которые являются источником доказательств, должно реализовываться путем их восприятия в судебном заседании после представления следственному судье стороной уголовного производства. В дальнейшем такие оригиналы материалов по требованию должны возвращаться соответствующей стороне уголовного производства, которая представила их на исследование следственному судье.

При отсутствии исследования следственным судьей в судебном заседании источников, которые сторона считает доказательствами, последний лишается возможности сослаться на них как на доказательства в своем решении, а любая ссылка на копии (даже без указания, что в судебном заседании исследовались именно копии, а не оригиналы доказательств) влечет за собой заведомую незаконность судебного решения.

Анализ действующей судебной практики, к сожалению, свидетельствует о значительных системных просчетах на этот счет. Так, А. Ф. Бондюк отмечает, что в 58 % рассмотренных жалоб следственные судьи предпринимали меры по истребованию материалов уголовного производства по собственной инициативе (17 %); вызову и допросу свидетелей (22 %); истребованию дополнительных материалов (19 %)21.

21 Бондюк А. Ф. Процесуальні основи статусу слідчого судді у кримінальному провадженні: дисертація на здобуття наукового ступеня к. ю. н. / Національний університет "Львівська політехніка"; Національна академія внутрішніх справ. – Київ, 2017. – С. 158.

Представая перед следственным судьей, подзащитный, которому было сообщено о подозрении в совершении уголовного правонарушения, надеется на осуществление этим судьей независимого и тщательного исследования с последующей оценкой представленных доказательств на предмет их относимости, допустимости, достоверности. Подчеркиваем, что такая надежда имеет под собой законодательную основу.

Прежде всего напомним, что в случаях, когда положения УПК не регулируют или неоднозначно регулируют вопросы уголовного производства, применяются общие принципы уголовного производства (ч. 6 ст. 9 УПК). Так, содержание и форма уголовного производства должны соответствовать общим принципам уголовного производства, среди которых первым необходимо назвать презумпцию невиновности и обеспечение доказанности вины. Как уже отмечалось, согласно ч. 3 ст. 17 УПК подозрение не может основываться на доказательствах, полученных незаконным путем. Это означает, что презумпция невиновности имеет обязательную составляющую – допустимость доказательств.

В пользу позиции авторов относительно обязательности исследования и оценки доказательств следственным судьей свидетельствует также последующий анализ предписаний действующего УПК. Следует обратить внимание на положения п. п. 5 – 7 ч. 2 ст. 193 УПК, которыми предусмотрено, что следственный судья, к которому доставлен подозреваемый для участия в рассмотрении ходатайства о применении меры пресечения, обязан разъяснить его права, в частности, исследовать вещественные доказательства, документы, показания, на которые ссылается прокурор, а также заявлять ходатайство о вызове и допросе свидетелей, показания которых могут иметь значение для решения вопросов данного рассмотрения.

В п. п. 1 и 10 ч. 1 ст. 178 УПК установлено, что при решении вопроса об избрании меры пресечения, кроме наличия рисков, следственный судья на основании представленных сторонами уголовного производства материалов обязан оценить в совокупности все обстоятельства, в том числе весомость имеющихся доказательств совершения подозреваемым уголовного правонарушения и наличие сообщения лицу о подозрении в совершении другого уголовного правонарушения. Ходатайство следователя, прокурора о применении меры пресечения должно содержать, в частности, изложение обстоятельств, дающих основания подозревать лицо в совершении уголовного правонарушения, и ссылки на материалы, подтверждающие эти обстоятельства; утверждать о наличии одного или нескольких рисков, указанных в его ходатайстве, и содержать ссылки на материалы, подтверждающие эти обстоятельства (п. п. 3 и 5 ч. 1 ст. 184 УПК). При этих условиях к ходатайству об избрании меры пресечения прилагаются копии материалов, которыми следователь, прокурор обосновывает доводы ходатайства, а также перечень свидетелей, которых следователь, прокурор считает необходимым допросить в ходе судебного разбирательства относительно меры пресечения (п. п. 1 и 2 ч. 3 ст. 184 УПК).

Итак, основа для осуществления оценки доказательств и непосредственного исследования их источников хоть и возможна, на первый взгляд, несистемно, но было заложена законодателем в УПК 2012 года. Используя ст. 26 УПК, которая предусматривает, что следственный судья в уголовном производстве решает только те вопросы, которые вынесены на его рассмотрение сторонами и отнесены к его полномочиям УПК, и принцип состязательности, содержание которого раскрыто в ст. 22 УПК, стороны уголовного производства должны заявлять ходатайство о непосредственном исследовании показаний, вещей и документов, а также о признании доказательств недопустимыми следственному судье, не дожидаясь от последнего инициативы22. Основанием для этого служит и ч. 4 ст. 193 УПК, в соответствии с которой по ходатайству сторон или по собственной инициативе следственный судья вправе заслушать любого свидетеля или исследовать любые материалы, имеющие значение для решения вопроса о применении меры пресечения. Кроме того, ч. 3 ст. 95 УПК установлена обязанность свидетеля/эксперта давать показания следственному судье в установленном настоящим Кодексом порядке.

22 В. Т. Нор и М. И. Шевчук утверждают, что независимо от наличия ходатайств сторон уголовного производства следственный судья должен принимать решение о признании недопустимыми доказательств при установлении очевидных признаков их недопустимости. (См. Нор В. Т., Шевчук М.І. Обґрунтована підозра як підстава для обрання запобіжного заходу та продовження його строків: практика Європейського суду з прав людини та українські реалії. – http://pravoisuspilstvo.org.ua/archive/2019/6_2019/part_2/30.pdf. – С. 183.)

Таким образом, следственный судья прямо указан в УПК в качестве субъекта оценки и непосредственного исследования доказательств в уголовном производстве. Необходимость установления в ходе судебного контроля наличия или отсутствия фактов и обстоятельств, имеющих значение для уголовного производства и подлежащих доказыванию путем непосредственного исследования источников доказательств и предоставления оценки доказательствам на предмет относимости, допустимости, достоверности, а также совокупность собранных доказательств с точки зрения достаточности и взаимосвязи для принятия соответствующего процессуального решения не вызывает у авторов сомнения. В противном случае следственный судья не сможет выполнить задачи уголовного судопроизводства и собственно функцию судебного контроля и стать барьером для несостоятельных уголовных производств, которые уже на этапе досудебного расследования не содержат обоснованных/доказанных надлежащими, допустимыми и достаточными доказательствами сообщений о подозрении в совершении уголовного правонарушения, которые являются официальным началом привлечения лица к уголовной ответственности, а также других обстоятельств, доказывание которых требует закон. В итоге это приведет к нарушению требований ст. 29 Конституции Украины и ст. 370 УПК. Напомним, что обоснованным является решение, принятое на основании объективно выясненных обстоятельств, которые подтверждены доказательствами, исследованными в ходе судебного разбирательства и оцененными следственным судьей, в соответствии со ст. 94 УПК.

_____________________________________________
© ТОВ "ІАЦ "ЛІГА", ТОВ "ЛІГА ЗАКОН", 2021

У разі цитування або іншого використання матеріалів, розміщених у цьому продукті ЛІГА:ЗАКОН, посилання на ЛІГА:ЗАКОН обов'язкове.
Повне або часткове відтворення чи тиражування будь-яким способом цих матеріалів без письмового дозволу ТОВ "ЛІГА ЗАКОН" заборонено.

Получить полный доступ ко всем номерам и статьям издания Вы сможете оформив подписку на электронное издание ЮРИСТ&ЗАКОН
Контакты редакции:
uz@ligazakon.ua